В журнале «Закон» в номере № 12 за декабрь 2009 года опубликовано интервью с председателем Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда Галиной Александровной Фединой

На вопросы главного редактора журнала «ЗАКОН» Яна Пискунова отвечает председатель Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда Галина Александровна ФЕДИНА:

 «Юристу необходимо приобрести опыт работы вне  суда, прежде чем стать судьей»

 Родилась в 1955 г. в г. Челябинске. После окончания Челябинского юри­дического техникума 5 лет работала юрисконсультом на оптовой базе «Росхозторг». В1979 г. окончила Всесоюзный юридический заочный ин­ститут (ныне — МГЮА) и начала работать государственным арбитром в Челябинском Госарбитраже. С апреля 1986 по июнь 1989 г. — народный судья Калининского района г, Челябинска, с июня 1989 по март 1998 г. ~ судья Челябинского облсуда, с апреля 1998 по январь 2006 г. — заместитель председателя Челябинского облсуда. 31 января 2006 г. Указом Президента РФ назначена председателем Восемнадца­того арбитражного апелляционного суда. Заслуженный юрист Россий­ской Федерации, награждена медалью «За заслуги перед судебной системой Российской Федерации», Почетной грамотой Совета судей Рос­сийской Федерации, Почетной грамотой Верховного Суда РФ. Имеет выс­ший квалификационный класс судьи. В течение десяти лет была председателем Совета судей Челябинской области, членом Совета судей Российской Федерации, с 2008 г. — член ВККС РФ. Стаж работы по юри­дической профессии — 36 лет, из них в должности судьи — 30 лет.

—     Галина Александровна, расскажите, пожалуй­ста, о том, как Вы пришли в профессию.

—     С первого класса я начала заниматься профессио­нальным спортом и выбирала между юридическим образованием и институтом физической культуры. Победила юриспруденция, сообразно с желанием моих родителей. В советские времена после оконча­ния школы в юридический институт без двух лет стажа поступить было невозможно, и поэтому я посту­пила в юридический техникум (кстати, их было всего
два в СССР — в Челябинске и Армавире), а затем в ВЮЗИ. Прийти работать в Госарбитраж арбитром сразу после института, не имея опыта юридической работы, трудно, в связи с чем я не стала переводить­ся на очное обучение. Пять лет я работала юристом, одновременно исполняя обязанности общественного
арбитра в период отсутствия госарбитра. После окончания института заместитель главного арбитра Ю.Д. Тросман, который был моим первым наставником, пригласил на работу. С именем Ю.Д. Тросмана, отработавшего 45 лет в арбитраж­ной системе, связана многолетняя успешная дея­тельность Госарбитража Челябинской области, а также создание и становление Арбитражного суда Челябинской области. Он был известным правове­дом, автором ряда научных статей и теоретических разработок по вопросам правового регулирования экономических отношений. Мало осталось людей, которые помнят, как госарбитры не только разреша­ли споры в своем кабинете, но и выезжали в органи­зации на выездные заседания, как от них требова­лось направлять сообщения в различные органы о выявленных недостатках, знакомить с практикой применения законодательства, обобщать арбитраж­ную практику, составлять отчеты, проводить пропа­ганду законодательства на различных семинарах. За тридцать лет работы мне довелось рассмотреть очень много дел. В юбилейном издании об Арбит­ражном суде Челябинской области сказано, что мой объем работы был самым значительным — 2500 спо­ров, касающихся черной и цветной металлургии, в год. В практике арбитража существенную роль игра­ло требование предприятий предоставлять подготовленные проекты хозяйственных договоров для про­верки их содержания. Проекты изучались на предмет соответствия законодательству, затем предприятиям предлагалось внести те или иные изменения. Только в 1985 г. Госарбитраж Челябинской области изучил тексты договоров и дал предложения по их перера­ботке 28 предприятиям. Сопоставляя эту ситуацию с сегодняшним днем, можно сказать, что прежде заключение договора становилось итогом спора, его окончанием; в то время как сегодня договор являет­ся поводом (предметом) спора.

1 ноября 2009 г. Восемнадцатому арбитражному апелляционному суду исполнилось три года. Произ­ведена реконструкция здания, создана необходи­мая материальная база, освоены новые информа­ционные технологии и технологии электронного документооборота, максимально использованы все ресурсы сегодняшнего дня. В условиях самой высо­кой среди апелляционных судов России нагрузки, при неполной штатной численности судей мы дока­зали, что суд состоялся, у любого участника эконо­мических отношений сегодня есть возможность реализовать право на судебную защиту своих инте­ресов.

Если говорить о главном итоге моей тридцати­летней работы судьей, то работа — смысл и образ моей жизни, я ее люблю и она мне инте­ресна. Я не сомневаюсь в правильности вы­бранного однажды пути, профессии, которая стала для меня призванием. Арбитражный суд сегодня — это высшая ступень развития эконо­мического правосудия, это постоянно совер­шенствующаяся система, и работать в ней — большая честь для меня.

—  Вы работали юрисконсультом, государствен­ным арбитром, потом долгое время были судьей общей юрисдикции, заместителем председателя областного суда, потом ушли в арбитраж. Где Вам было более интересно работать как юристу?

—  В советское время судьей можно было стать только в 25 лет, а в Госарбитраже такого ограничения не было, хотя попасть туда было сложнее, чем в народные судьи. Сейчас я говорю судьям: у вас в работе только рассмотрение дел, а ведь раньше в Госарбитраже были выездные заседания, проверка работы юридических служб, производства, выступления с лекциями.

Я была в кадровом резерве в отделе юстиции. Подума­ла, что нужно все попробовать, поэтому пошла в народ­ные судьи. Мне предлагали из Госарбитража перейти сразу в областной суд, минуя районную инстанцию, но я посчитала более правильным сначала поработать «на земле». Прежде, чем отменять решение, надо посмот­реть и прочувствовать, как его принимают. Я слушала гражданские споры, но приходилось рассматривать и уголовные дела. Затем я перешла в областной суд, работала судьей, заместителем председателя суда. С арбитражным судом связи не терялись, мы постоянно, сравнивали судебную практику по гражданским делам.

В судах общей юрисдикции я отработала двад­цать лет. Когда рассматриваешь экономический спор, это не так ощутимо, а в общей юрисдикции действительно каждое дело пропускаешь через себя. Сюда приходит другая категория людей, далеких от тех вопросов, которые решаются в судах общей юрисдикции.

— Вы упомянули о том, что перед поступлением в вуз учились в юридическом техникуме. Каков был уровень среднего юридического образования?

—     В юридическом техникуме была очень серьезная база, и знания были такие достойные, что после тех­никума учиться в институте было просто и легко. Давались объемные и фундаментальные знания, спра­шивали практически все. Сейчас много юридических вузов, но студентам не хватает ни базовых знаний, ни аналитического склада ума. При приеме новых сотруд­ников на службу в суд я провожу несложное тестиро­вание; задаю вопросы на проверку элементарных зна­ний и даю три ответа — нужно всего лишь выбрать, а также излагаю казус с двумя правовыми позициями, и надо обосновать, какая из них правильная. Результаты далеко не всегда положительные, и это притом что тест сдают люди, которые только вчера закончили учиться, прошли госэкзамены!

Наверное, одна из причин такого явления — низкий профессиональный уровень преподавателей юридичес­ких вузов. Где при огромном количестве вузов найти столько достойных преподавателей? Понятно, что сегодня в учебные учреждения активно привлекают практиков, но ведь должны быть и ученые.

—Берете ли Вы в суд на практику студентов?

— У нас заключены договоры с несколькими вузами о прохождении студентами практики. После практи­ки мы берем на работу лучших из лучших. Берем, конечно, отличников, но и с ними есть проблемы; в отдел анализа и обобщения судебной практики никак не могу подобрать достойные кандидатуры. После окончания вуза специалист должен иметь хорошие знания, но в любом случае юристу, а юрис­ту-аналитику в особенности, необходимо постоянно заниматься самообразованием, тем более что сей­час для этого есть все возможности. К сожалению, не все на такое способны, мало читают, не очень активно изучают юридическую периодику и свежую научную литературу.

 Как Вы относитесь к идее наделения помощни­ков судей процессуальными полномочиями?

—     Чтобы дать помощникам такие полномочия, необхо­димо, чтобы они сами были готовы их реализовывать. В суде второй инстанции очень сложно удержать моло­дых умных, талантливых помощников из-за низкой зарплаты и небольших по сравнению с судом первой инстанции шансов стать судьей. Поэтому в первую

очередь нужно повысить оплату труда работникам аппарата, а после этого их можно наделять процессу­альными полномочиями. Они могут составлять опре­деления о назначении дел, об отложении слушаний, подготовке судебного заседания. Это элементарно, а все остальное — для судей.

— В судах сложилась система построения карье­ры: секретарь, помощник, потом судья.

— Для экономического правосудия должен быть дру­гой путь. Я тридцать лет проработала в судах, и в общих, и в Госарбитраже. На всю Челябинскую область было семь госарбитров, распределение дел шло по группам, по отраслям народного хозяйства — железнодорожные перевозки, капитальное строитель­ство, тяжелая промышленность, цветная и черная металлургия. Рассматривать такие дела, пускай даже и после отличного окончания вуза, но без опыта рабо­ты, было чрезвычайно сложно. У нас были специали­сты, которые пытались так работать, но все равно вынуждены были уйти работать юристами в организа­ции и потом возвратиться в Госарбитраж. Для рассмот­рения дела надо было знать работу предприятия, бух­галтерский учет, экономику, понимать, что такое счет-фактура, коммерческий акт, акт экспертизы. В те времена арбитры не считали зазорным учиться у пред­ставителей сторон, а юристов предприятий брали как общественных арбитров на период отпуска государ­ственного арбитра, присматривались к ним.

Своим сотрудникам я говорю, чтобы они, если хотят стать судьей, шли хотя бы на год порабо­тать юристом. Это хорошая школа.

—  В чем должны состоять профессиональные отличия судей различных инстанций?

—  В уровне квалификации. Работать во второй инстанции сложно. Когда был создан наш суд, было всего 8 судей вместо 34 по штату, работали букваль­но сутками. Сейчас это уже пройденный этап, запол­нено 33 вакансии из 34, но в любом случае рассмот­рение дела в коллегиальном составе сложнее, чем в единоличном. Суду первой инстанции проще отло­жить рассмотрение дела, а здесь тройка, и просто так ты не отложишь судебное разбирательство, совету­ешься, не можешь прийти в судебное заседание неподготовленным.

очередь нужно повысить оплату труда работникам аппарата, а после этого их можно наделять процессу­альными полномочиями. Они могут составлять опре­деления о назначении дел, об отложении слушаний, подготовке судебного заседания. Это элементарно, а все остальное — для судей.

— Как можно без увеличения количества судей снизить нагрузку на суды и сделать рассмотрение дел более эффективным, но не в ущерб доступ­ности правосудия?

— Председатель ВАС РФ А.А. Иванов в своем про­граммном выступлении в Совете Федерации 21 сен­тября 2009 г. наметил комплекс мероприятий, которые позволят снизить количество дел, поступающих в арбитражные суды, а также усовершенствовать проце­дуру рассмотрения ими споров.

Помимо уже изложенных им способов интенсифика­ции судебной деятельности я бы назвала еще один — это отмена правила об обязательности изготовления мотивированных судебных актов по всем делам. Более полезным было бы введение в АПК РФ нормы о допустимости изготовления решений суда первой инстанции в сокращенной форме, без описательной и мотивировочной частей. Критерием обязательности изготовления мотивированных решений могли бы быть случаи, когда стороны обжалуют решения (таких решений всегда меньшинство) либо сам суд считает необходимым привести мотивы своего решения. Этот вопрос, конечно, требует дальнейшей проработки.

— Часто ли стороны жалуются на судей вашего суда? Бывают ли такие жалобы обоснованными?

— Жалобы неизбежны, в любом случае одна из сторон спора будет недовольна. Мы несколько раз проводили анкетирование участников сторон, и 50% опрошенных не согласны с вынесенными актами, хотя почти 80% дове­ряют апелляционному суду. Это очень высокий показа­тель. В том числе и на основе таких анкет председатель суда может потом работать с коллективом. Стороны иногда пишут, что в судах первой инстанции их не до конца выслушали, не дали документы, не исследовали все доказательства по делу. С помощью этих данных мы можем анализировать работу судов округа. Мы же пытаемся сделать все, чтобы представители сторон чувство­вали, что здесь дворец правосудия. В результате у нас практически 100%-ная явка по делам.

—Бывает, что судьи недостаточно этично ведут себя в процессе?

—В апелляционном суде у меня не было жалоб на гру­бость. Мы предъявляем высокие требования к судьям не только в отношении знаний и умений, но и психоло­гических навыков общения со сторонам. От культуры ведения председательствующим судьей процесса, полного и неукоснительного соблюдения процессуаль­ных норм, умения быстро, четко и правильно реагиро­вать на все происходящее в зале зависит и его личный авторитет, и авторитет суда в целом.

—Должен ли председатель суда обладать какими-то особыми властными полномочиями, чтобы в крайних случаях вмешиваться в ход отдельного процесса?

—Это прямо запрещено Конституцией РФ, и не суще­ствует таких причин, которые на законных основаниях позволяли бы председателю суда (такому же судье, но наделенному некоторыми административными полно­мочиями) вмешиваться в деятельность по отправле­нию правосудия. Для исправления судебных ошибок предусмотрена возможность апелляционного и касса­ционного обжалования.

Председатель суда разрешает вопрос об отводе, заяв­ленном нескольким судьям или всему рассматриваю­щему дело составу суда, и такого участия вполне
достаточно.                                         .

—Как повысить доверие к отечественной судеб­ной системе, в том числе в иных правопорядках?

—Надо отдавать себе отчет в том, что доверие обще­ства к судьям формируется на основе общих пред­ставлений об авторитете государственной власти. Пытаться создать некий автономный образ справедли­вого суда (тем более арбитражного суда как суда для предпринимателей) в условиях недоверия к государ­ству невозможно.

Тем не менее влиять на ситуацию можно, особенно с учетом того обстоятельства, что доверие граждан к органам правосудия названо в качестве первого целевого индикатора реализации федеральной целе­вой программы «Развитие судебной системы России» на 2007—2011 годы.

 В 2007 и 2009 гг. мы проводили анонимное анкетиро­вание среди лиц, участвующих в судебных заседаниях (нашей целевой аудитории — юрисконсультов, пред­принимателей, руководителей организаций). Показа­тельно, что при общем достаточно низком уровне оценки работы судов (в том числе общей юрисдикции) доверие к арбитражным судам было выше, а доверие к арбитражному суду апелляционной инстанции — наиболее высоким. По всей видимости, коллегиальное решение вызывает большее уважение, сказывается и осознанный разрыв между административными грани­цами субъектов Федерации (и федеральных округов) и юрисдикцией суда второй инстанции.

Что касается доверия к отечественной судебной системе в иностранных {главным образом за­падных) правопорядках, то все решает время. Видимо, должно смениться поколение судей не только у нас, но и за границей, чтобы забылись реалии эпохи «холодной войны».

—     Как Вы оцениваете перспективы введения института медиации в России?

—     Одним из поручений Президента РФ Д.А. Медведе­ва по итогам VII Всероссийского съезда судей, состо­явшегося 2 декабря 2008 г., была разработка досудеб­ных процедур рассмотрения споров (включая медиацию). В настоящее время в ВАС РФ завершает­ся подготовка законопроекта о медиации, в котором, вероятнее всего, будут намечены ключевую направле­ния указанной деятельности.

Я бы, соглашаясь с мнением А.А. Иванова, отметила, что условия, благоприятствующие развитию медиа­ции — это долгое, дорогое и непредсказуемое госу­дарственное правосудие. Пока же в нашей стране арбитражное правосудие в целом достаточно скорое, дешевое и прогнозируемое. Да и репутационный вред от участия в судебных процессах отечественным ком­паниям неведом. Так что надеяться на быстрый пози­тивный результат от введения обязательных (а тем более добровольных) примирительных процедур я бы не стала.

— Исключение из процессуальных кодексов упо­минания об «объективной истине» — это ошибка?

— Я так не думаю. Это сознательное решение законо­дателя, направленное на внедрение состязательных начал в арбитражный и гражданский процесс.

Другое дело, что принцип состязательности в дей­ствующем АПК РФ и практике его применения до конца воплощен не был: очень часто суд кассационной инстанции, отменяя судебные акты по делу, указыва­ет, что они необоснованны, а судам следовало бы исследовать и другие доказательства. Права предсе­датель Арбитражного суда Свердловской области И.В. Решетникова, говоря, что «призрак объективной истины будет витать над судами еще очень долго».

—     Одной из задач судов апелляционных и касса­ционных инстанций является формирование судебной практики. Как, на Ваш взгляд, должна решаться подобная задача?

—     Важной мне представляется разработка ВАС РФ методики взаимодействия арбитражных судов всех трех инстанций по вопросам изучения и обобщения
судебной практики. В настоящее время работа по ана­лизу причин и оснований отмены судебных актов суда­ми вышестоящих инстанций, а также выявлению фак­тов отсутствия единообразия в практике суда вышестоящей инстанции осуществляется в инициа­тивном порядке. Многое отдано на откуп субъективно­му фактору и зависит от личных качеств председате­лей арбитражных судов, которым удалось или, наоборот, не удалось наладить такое взаимодействие. Вряд ли это разумно. ВАС РФ должен наметить такие
формы сотрудничества судов, при которых фактор личности председателя суда будет нивелирован, потенциал президиума суда апелляционной и касса­ционной инстанции раскрыт в полной мере.

— Мне видится правильной практика тех регионов, где реализуются те или иные формы взаимодействия между арбитражными судами и судами общей юрис­дикции. Так, с 2004 г. в Липецкой области действует Консультативный совет, учрежденный арбитражным судом и областным судом общей юрисдикции, который занимается подготовкой рекомендаций по формиро­ванию судебной практики, разработкой предложений по совершенствованию законодательства, применяемого арбитражным судом и судами общей юрисдикции по вопросам применения гражданского, налогового и административного законодательства. С принятием ФКЗ «О судах общей юрисдикции», разрабатываемо­го Администрацией Президента РФ, в котором преду­смотрено создание апелляционных и кассационных судов общей юрисдикции, будет оправданно обеспече­ние информационного обмена между судами одного уровня («общими» и арбитражными), функционирую­щими в соответствующем судебном округе.

— Высшие судебные инстанции в силу объективных при­чин лишены возможности формулировать правовые позиции по всем вопросам, возникающим при осу­ществлении правосудия. Своеобразным промежуточ­ным звеном в этом стали десять арбитражных касса­ционных судов, однако мы видим, что зачастую они формируют две противоположные позиции по одному и тому же вопросу. Нередки и случаи существования двух позиций по одному правовому вопросу внутри одного и того же суда.

— Одним из способов преодоления данной проблемы явилось бы введение такого порядка, при котором дела в суде кассационной инстанции рассматривались бы не тремя судьями, а коллегией судей, разрешаю­щих дела данной категории.

— Полезным было бы и наделение президиумов арбитражных судов некоторыми процессуальными полномо­чиями (например, по рассмотрению жалоб на промежуточного определения), которых они, в отличие от судов общей юрисдикции, сейчас лишены.

— Хочу рассказать о способах формирования практики, применяемых в нашем округе. Очень хорошо, что теперь у нас есть видеоконференции. Допустим, у нас с кассацией или другим апелляционным судом разные подходы, отличающаяся практика. Мы направляем свою аргументированную позицию, а затем в рамках видео-конференц-связи обсуждаем возможные варианты.

—ЕСПЧ в своих судебных актах часто ссылается на правовую доктрину. Есть ли необходимость и потребность в подобном в российской судебной системе?

—Всему свое время. Еще совсем недавно и практика ссылок в решениях судов на прецедентные постановления Президиума ВАС РФ была непривычной. В цивилистической доктрине уже сейчас имеются такие общие места, по которым наблюдается научный консенсус. Так почему бы судье не усилить мотиви­ровку своего решения ссылкой на авторитетное мне­ние ученого, которое к тому же отражает мнение боль­шинства в научном сообществе?

Мы постоянно проводим работу по улучшению качества написания апелляционных постановле­ний, и лучшие показываем как образцы. 8 отли­чие от судов общей юрисдикции у нас все прозрачно, все судебные акты печатаются, и хо­чется, чтобы все было отшлифовано. Поэтому в суде обязательно должен быть редактор.

—Является ли актуальным введение ограничений, предусмотренных законопроектом «О квалифици­рованной юридической помощи в РФ»?

—Как известно, в настоящее время под руководством заместителя Председателя Совета Федерации А. П. Торшина готовится проект Федерального закона «О квалифицированной юридической помощи в Рос­сийской Федерации». В нем предусмотрено введение корпоративных стандартов, позволяющих лишить адвоката статуса за нарушение им этических норм, обязательных для членов корпорации.                                             

Полагаю, что введение стандартов поведения для частнопрактикующих юристов назрело давно. Другое дело, что любые ограничения прав на осу­ществление профессиональной деятельности. должны быть обоснованными и сбалансирован­ными. В этом и заключается задача законодателя.

— Каковы, по Вашему мнению, перспективы функ­ционирования государственных юридических бюро, оказывающих бесплатную юридическую помощь группам населения, нуждающимся в соци­альной защите?

- В целом это разумно. На практике потребность в таких государственных бюро я отмечала в период работы заместителем председателя по гражданским делам областного суда общей юрисдикции. Именно в вопросах применения трудового, пенсионного, жилищного законодательства наиболее высока вероятность нарушения прав необеспеченных слоев населения.

—     Насколько негативно отмена судебных решений отражается на судьях? Каковы критерии оценки эффективности работы судьи?

—     Каждому человеку свойственно ошибаться, и любой имеет право на исправление ошибки. Цена судейской ошибки всегда значительна. Судья не может принимать решение по шаблону: нет одинаковых дел, как нет и одинаковых последствий. Судье действительно полагается быть беспристрастным, как того требует закон, но это не значит , что он не должен иметь подвижный ум. Иначе ему не справиться хотя бы с тем, что законы у нас до сих пор противоречивы, а принятие важнейших поправок к ним всегда запаз­дывает — жизнь идет быстрее, чем законотворчество. Влияет на отмену индивидуальное восприятие дела судьей. Переживают из-за отмены все судьи, особен­но когда кассация выходит за пределы своей компе­тенции. Главное то, что судьи умеют признавать ошибки.

В этой связи мне видится важной разработка совре­менных способов оценки качества осуществления судебной деятельности. Тот механизм, который суще­ствует и активно применяется сейчас, базируется на методиках, разработанных еще Минюстом СССР. И он вряд ли может быть признан конституционным. По большому счету эти приемы, заключающиеся в под­счете измененных и отмененных судебных актов, не только не отражают общей ситуации, но и подводят к искаженному восприятию реальности. Судья обязан рассмотреть то количество дел, которое поступило в арбитражный суд, причем с соблюдением весьма коротких процессуальных сроков. Поскольку оценка деятельности судьи проводится по базовому критерию числа отмен судебных актов вышестоящими судебны­ми инстанциями, то деятельность по отправлению пра­восудия трансформируется из искусства в ремесло, совокупность определенных приемов по скоростному выявлению того или иного толкования нормы права, данного вышестоящей инстанцией (главным образом, суда кассационной инстанции, по объективным причинам формирующего практику в округе) следует руководствоваться.

Понятно, что для целей констатации судебной ошибки позиция вышестоящей судебной инстанции далеко не всегда может служить надежным критерием. Отнюдь не очевидно, что истина является достоянием выше­стоящего суда, а нижестоящие судьи всегда ошибают­ся. Вместе с тем пересмотр высшими судебными инстанциями собственных правовых позиций, проис­ходящий время от времени, демонстрирует непостоян­ство судебной практики.

Судебная деятельность сложна и предполагает внутренние конфликты, поэтому борьба за пол­ное отсутствие отмен — это не что иное, как борьба против смысла судебной системы. Дея­тельность по отправлению правосудия по своему определению не сводится к механическому под­бору наиболее близкой правовой позиции выше­стоящего суда.  

Для того чтобы приблизиться к объективным критери­ям, необходимо введение коэффициентов, которые позволят учесть данные по общей нагрузке судей и работников аппарата. При этом необходима глубокая дифференциация по видам деятельности. Данные кри­терии должны быть закреплены либо на законода­тельном уровне, либо на уровне совместного поста­новления пленумов высших судов.

— Чему Вы стараетесь уделять свободное время?

— Я даже не заметила, как вырос мой единственный сын, с отличием окончил государственный университет, очную аспирантуру, защитил кандидатскую диссерта­цию, сам определил свою судьбу — он судья в Ленин­ском районном суде Челябинска. У меня рано не стало родителей, и он всегда был самостоятельным и очень заботливым. У меня растет внук, и свободное время я посвящаю своей семье и семье своей сестры.

Опубликовано: 20.09.2011 11:16 Обновлено: 20.09.2011 11:16